Пока весь экипаж спешно исправлял наиболее серьезные повреждения на нижней палубе, пока заделывали пробоины, расставляли по местам уцелевшие орудия, старик пассажир выбрался на верхнюю палубу.
Он стоял неподвижно, прислонившись к грот-мачте.
Погруженный в свои думы, он не замечал движения, начавшегося на судне. Шевалье Ла Вьевиль приказал солдатам морской пехоты выстроиться в две шеренги по обе стороны грот-мачты; услышав свисток боцмана, матросы, рассыпавшиеся по реям, бросили работу и застыли на местах.
Граф дю Буабертло подошел к пассажиру.
Вслед за капитаном шагал какой-то человек в порванной одежде, растерянный, задыхающийся, однако вид у него был довольный.
То был канонир, который только что весьма кстати показал себя искусным укротителем чудовищ и одолел пушку.
Граф отдал старику в крестьянской одежде честь и произнес:
— Господин генерал, вот он.
Канонир стоял по уставу навытяжку, опустив глаза.
Граф дю Буабертло добавил:
— Генерал, не считаете ли вы, что командиры должны отметить чем-нибудь поступок этого человека?
— Считаю, — сказал старец.
— Соблаговолите отдать соответствующие распоряжения, — продолжал дю Буабертло.
— Отдайте сами. Ведь вы капитан.
— А вы генерал, — возразил дю Буабертло.
Старик бросил на канонира быстрый взгляд.
— Поди сюда, — приказал он.
Канонир сделал шаг вперед.