5. Есть еще Сароян. Вильям Сароян, американский армянин. Очень мило, но фактура уже не та. Прочтите «Человеческую комедию».

6. Джон Дос-Пассос «Манхэттен». Очень стоящая книга.

Видите, Тамара, получилось идиотское письмо-каталог. Просто Вы уж наверное поняли (по последним правилам «наверное» можно не выделять запятыми), что это мое любимое дело. Еще когда-то очень любил бокс, но повредил ногу и бросил. Если не слежу за собой, начинаю хромать. Вам нравятся хромые?

Я очень жду Вашего письма. Сам буду писать ежедневно и очень длинно. Напишу про себя, про Грубина, про то, как надо жить, и про то, как не надо.

Очень хорошо, что Вы есть и что Вы знаете, что есть я. Этого пока вполне достаточно. Тем более, что замуж за меня Вы выйдете только в сентябре.

Живется мне сейчас вполне сносно, я ни черта не делаю, читаю и толстею. Но иногда бывает так скверно на душе, что хочется самому себе набить морду.

До свидания, тоненькая.

1 июля 63 г. Сергей Довлатов

В прошлом письме, Тамара, я пообещал написать о себе, подробно и правдиво, без самоуничижения и без бахвальства. Дело было так.

Когда я был толстое добродушное дитя, вокруг меня хлопотали многочисленные дяди и тети. Поскольку дитя было задумчивое, дяди и тети провозгласили, что оно мудрое дитя. Кроме того, дитя рисовало, лепило, сочиняло стишки. Дяди и тети решили: «Вундеркинд». Потом мальчик учился в школе, учился прилично, но без блеска. Последние три года учился в художественной школе. Одновременно в «Ленинских искрах» печатали стишки, довольно-таки дрянные. Мальчик привык к тому, что он вундеркинд. Это было приятно. Потом он поступил в университет. Поступил без особого труда, и опять учился прилично и опять без блеску. Но помнил, что вундеркинд. Оказалось, что это чепуха. Я действительно многое могу делать, может быть, просто потому, что за многое брался. Настоящей склонности у меня нет ни к чему.