Петр. Здесь полет фантазии обрывается, не начавшись. Ну, перестанет играть в солдатики, начнет ходить в школу для нормальных детей, потом институт, потом женитьба. Нормальная история. И откуда, дорогой полковник, вы наскребли в нем мировое-то зло.

В общем, с этой парочкой вроде все понятно.

Из мира реальных вещей я имею пистолет, его хозяина и свое расписание. Что же, придется мумиям растечься по полу, здесь ничего другого я не вижу.

Минут через пятнадцать они заявятся.

А что, если меня схватят? Ведь детей будут пугать моим портретом. Враг номер один соединенного королевства, посягал на святое. Вероятней всего меня гуманно, то есть по-человечески, казнят, потом забальзамируют и включат в постоянную экспозицию, когда музей восстановят. Выставят прямо у входа - вот вам, английские товарищи, этот печально знаменитый русский мистер Мак-Бруневич.

Посмотрите на этот злобный оскал, на эту застывшую ненависть, посмотрите на это воплощенное земное зло. И руки английских товарищей будут сжиматься в кулаки, а холодные глаза их подруг будут сверкать как сварка. И в глубинах душ они будут меня боятся... Хотя ладно, не бойтесь. Не будет меня у входа. Не будет газетных статей, не будет поджога, не будет милого дамского пистолета и благообразного страховщика. Вместо всего этого будет простой графин толстого стекла, стоящий в данный момент на тумбочке. Воду из него вылью и впечатаю в их навязчивые лбы, когда войдут. Не люблю жить под давлением. И еще меня возмущает дурацкий сценарий полковника, не мог даже времени для досуга выделить, трудолюб! И этот чемодан для пожилых идиотов! Понемногу мною овладел пафос настоящего террориста.

Итак, надо приготовиться к приходу коллег.