- Ваш внук блондин? - вдруг строго спросила машинистка, обернувшись к деду.

Дед не понял ее и оторопел.

- Не думаю, - сказал он.

Человек в шубе улыбнулся и, взглянув в свои листы, пробормотал:

- Ну да... По отчеству Иванович... Рождения тысяча девятьсот двадцать шестого?

- Его года, - прошептал дед.

- Это Пахом! - сказал человек в шубе. - Вот что, дедушка, придется тебе обождать...

- Это почему же такое?

- А так... Такие обстоятельства. Так что до утра ты внука не увидишь.

- До утра?.. - Сердце у старика заныло, и он взмолился: - Товарищи, мне в исполком надо, я по артельным делам пришедши. До утра я не могу.

- Иначе, дедушка, не выйдет. Во-первых, твой внук в ночной смене. Во-вторых, к нам сегодня из Москвы прибыла комиссия. И в-третьих, нам сегодня вообще не до того. - Быстро написав что-то на бумажке, он передал ее деду: - Вот тебе квиток, ступай в тридцать пятый барак. Там на койку Хохрякова ляжешь. Как выйдешь от нас, возьми влево по дороге, а по правую руку увидишь забор. Как до ворот дойдешь, там бараки. Но ты в первые-то не входи. Ты смотри, где канавы роют...

- Канавы?

- Да, трубы там прокладывают. Ты канаву-то перепрыгни, тут и будет. Понял? Найдешь?

- Найду... Спасибо... - сказал дед и, недовольно покачав головой, вышел из управления.

Деда встретила в бараке молодая уборщица, обметавшая комнату, она приняла от деда записку и молча показала пальцем в угол. Дед осмотрелся, увидал шесть коек, снял торбу, тулуп, присел на койку своего внука, разулся, размотал портянки, развесил их аккуратно на стуле и только что лег, рукой прикрыв глаза от верхнего света, как в комнату ворвался Пахомка.

- Хо-хо! - закричал Пахомка, увидев старика. - Дед? Дедушка! Вот здорово! - И тут же он обернулся к уборщице: - Послушай, Нюрка, пинжака моего не видела? Где мой пинжак?

- А я почем знаю?.. - ответила ему девушка.