Она была для него самым верным другом, самой лучшей в мире хозяйкой. При ней он становился отважным, готовым на жестокую драку с любым псом или мальчишками-задирами. При этой худенькой черноволосой девочке Ярик становился дурашливым и бесшабашным. Пес даже не сердился, когда она шлепала его за непослушание, лишь обидчиво отходил прочь с унылым видом и терпеливо ждал, когда же маленькая хозяйка сменит гнев на милость и позовет к себе. И стоило Шурке ласково посмотреть на Ярика, как тот, извиваясь всем телом от кончика носа до кончика хвоста, подползал, укладывал голову ей на колени и блаженно замирал.

Ярик попал в Шуркину семью уже взрослым псом. Но знала его Шурка со времени щенячьей неуклюжести – его прежние хозяева дружили с Шуркиными родителями. А потом они переехали в другой город, а Ярика отдали знакомым, а те – своим знакомым… Ярик нигде не приживался: очень тосковал по своим первым хозяевам, по их сыну Юрке – других детей не признавал, не играл с ними, лишь скулил, лежа где-нибудь в уголке. И, в конце концов, оказался на улице.

Ярик бродил по улицам городка в поисках пропавших хозяев, принюхивался к запахам: он имел замечательно чуткий нос, но след дорогих ему людей обнаружить не мог. А другие, незнакомые, могли кусок хлеба кинуть, могли и ударить. Ярик стал облезлый и мрачный, в глазах его стало появляться озлобленное дикое выражение бродячей собаки.

Стояло хорошее солнечное лето. Шурка часто играла с друзьями– мальчишками в парке неподалеку от своего дома. Как-то ей выпал черед быть «казаком». Девочка продиралась сквозь кусты, выискивая «разбойников», и вдруг увидела в ямке свернувшегося клубком грязного и худющего пса.

– Ярик?.. – прошептала Шурка, не веря своим глазам, ведь она думала, что пес уехал вместе с хозяевами. Ах, если б она знала, что Ярик бродяжничает, она бы отыскала его гораздо раньше!

Пес лежал, не открывая глаз. Он думал, что чей-то знакомый голос слышится во сне.