Бейбура чуть не плакал.
- Не гневайся на меня, - отвечала Айна Мелек, - не говори мне столь горьких слов. В чем твоя вина? В чем моя? Значит, судьба наша такая...
Айна Мелек заплакала, заголосила. Бейбура не мог этого вынести и вышел вон. Тяжело шагая, дошел он до границы селения. Играющие дети испугались, что он такой, разбежались. Бейбура тоскливо и долго смотрел им вслед. Топот копыт отвлек его от грустных мыслей. Прискакавший Бейбеджан соскочил с коня, подошел к Бейбуре.
- Бейбура, - сказал он, - не убивайся! Увидишь голодного - накорми, увидишь раздетого - одень, увидишь обремененного долгами - выплати за него. Может быть, настанет еще такой день, когда ты на пиру у Баяндур-хана будешь сидеть в белой палатке как отец своего сына. А если мне бог пошлет дочь, клянусь, она еще в колыбели будет обручена с твоим сыном!
Бейбура и Бейбеджан обнялись.
Айна Мелек тайно вышла из своего шатра и пришла в хижину Фатьмы Брюхатой.
Фатьма Брюхатая ела. Раздавила в пятерне большую луковицу и захрустела крепкими зубами. Айна Мелек поведала ей свое горе. Фатьма слушала, не переставая жевать.
Иногда в хижину заглядывали ее дети, она им совала в руку луковицу и отсылала прочь.
- Что я могу? - сказала она. - В этой развалюхе ни муки, ни отрубей. Верблюд с мельницы не вернулся! Провались он, этот дом! С тех пор как вышла замуж, ни разу не ела досыта, губы мои не смеялись, ноги мои не видели обуви, а лицо - покрывала. Вот подох бы мой непутевый вышла бы за другого, может, больше бы повезло...
Айна Мелек опять принялась за свое:
- Муж истаял, как свечка, очень уж горюет. Не знаю, в чем наша вина, что господь не дает нам ребенка.
Фатьма сказала:
- Эх, пепел на голову и мужей, и детей! Вон у меня девять, - она показала на свой живот, - и десятый в пути! Ну и что? Хорошо мне живется, что ли?... Ладно, не убивайся так, - добавила она. - Я знаю, тебя заворожили. От колдовства я тебя избавлю, но надо, чтобы ты сделала все, что я скажу.
Среди ночи Фатьма и Айна Мелек пошли на кладбище. В лунном свете могильные камни отбрасывали причудливые тени. Фатьма оторвала от одежды Айны Мелек лоскут и закопала его подле могильного камня.