Неделю прожили в Н-ске, ждали полного сбора команды и борт. Взлет. Посадка. Взлет. Посадка. Взлет-посадка-взлет-посадка. Н-ск. Екатеринбург. Нижний Новгород. Минводы. Моздок. Взлет. Посадка. Ханкала. Приехали.

Кормят как на убой — раз. В смысле — все равно убьют, нахрен вас кормить? Коля отстоял очередь к полевой кухне. Шшшшлеп ложку сечки в котелок, скрррряб ее по стенкам. Чтоб казалось — больше, — угрюмо догадался Коля. Хлеб. Булка на дюжину бойцов. Не переедай, родимый.

Дедовщины нет — два. "А мне пофигу, сколько ты отслужил". Табуреткой по башке — хрясь. Сапогом в лицо — хрясь. Дужкой от кровати — по ребрам — хрясь. Разве это дедовщина, сынок? Вот у нас была дедовщина… А это разве дедовщина? Нет, дедушка, это не дедовщина. Это беспредел. Оп-па. Табуреткой по башке — хрясь. Сапогом. Дужкой. В санчасти Коля заявил: «Упал». "С кровати?" — ласково уточнил замполит батальона. "С нее, товарищ старший лейтенант. Хлипкая какая-то". Служи, сынок, как дед служил. Перелом носа и двух ребер. Отдохни с недельку.

Автомат Коле осточертел на вторые же сутки. А бронежилет — на первые. Шестнадцать килограмм железа давят на плечи, подгибают колени. Зато дают ощущение неуязвимости. Я — Терминатор, узнали меня? Айл би бэк. Лейтенант, мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобой, два дня как после училища. Училище какое? Инженерно-техническое? Инженер, говоришь? Вот тебе взвод в инженерно-саперной роте. С обеда будешь командовать, а сейчас — на инженерную разведку. Дорогу проверить на мины. А то колонна в обед выходит.

Поехали, какой разговор.