И чудится, что она уже не бежит от нас, как прежде, а, наоборот, идет нам навстречу, чтобы чествовать, глядит на нас дружелюбно, но горделиво, подмигивает нам, чтобы, дескать, мы, четыре еврейских писателя, потрудились взойти туда, к ней наверх, поближе к небу, к трону божьему. Там она покажет нам свои великие чудеса; там прочитает нам главу из книги творения; там она расскажет нам, на что горазд всевышний, и оттуда откроет перед нами низменный, глупый мирок, где несмышленыши дети понастроили маленькие домики и их скопления назвали городами, погнали маленькие тележки и назвали это поездами, а сами представляются царями, королями и президентами, разыгрывают войны, морские битвы, господ и рабов - совсем, совсем, как большие...

У каждого из нас гора получает свое название: у одного она называется "Старец", другой нашел, что ей больше к лицу быть "Великой", третьему нравится величать ее "реб Снизойдите". Дедушке реб Менделе захотелось доставить сюда величайшего из великанов, легендарного Ога, царя Васанского, который взвалил бы гору на плечи, пробежал с нею одним духом пятьсот миль и задумал сбросить ее на евреев; но бог вдруг совершает чудо, и у свирепого царя вырастают два клыка, один - вверх, другой - вниз, и царь-душегуб застывает с горой - ни туда ни сюда. Неповторимая трагикомическая сцена!..

- Как она называется, эта прекрасная гора? Все глаза обращены на моего коллегу, человека с горячим темпераментом, - ведь он в Швейцарии, как у себя дома. Он здесь знаком, - по его словам, - со всеми горами и в наилучших отношениях со всеми реками и речушками. Одним словом - свой человек. Мой коллега, тот самый, что с горячим темпераментом, остановился, покраснел, потер себе лоб, посмотрел вверх, на вершину горы, и сплюнул с такой злостью, словно ему наступили на ногу.

- Тьфу, чертовщина! Я забыл название этой горы! Только что знал, - и забыл! Что скажете?