С е р г е й М у р а в ь е в (дает им бумагу). Подите пока в беседку и перепишите это, потом покажете мне.
С п а с е н и х и н. Слушаюсь. А таблицы справим, не извольте беспокоиться.
С е р г е й М у р а в ь е в. Подожди, Пашков.
(Гульбин, Спасенихин и Щур уходят.)
С е р г е й М у р а в ь е в. Ну, как замечаешь - слушают тебя товарищи?
П а ш к о в. Что с них взять? Пока говоришь, что служба длинна, жалованье маленькое, или насчет земли, как вы приказывали - слушают. Что земли дадут каждому, так это в особицу слушают. А как заговоришь, что, мол, царь всему
причина, что, мол, довольно уж поцарствовал, - никакого понятия.
С е р г е й М у р а в ь е в. Даже у молодых? Когда я с ними говорю, они как будто соглашаются.
П а ш к о в. Не смеют перечить вам, ваше высокоблагородие. Любят вас, вот и соглашаются. А настоящего-то понятия все-таки нету. Молодые, те лучше, еще не притерпелись. Да вы не сумлевайтесь, и вода камень точит, войдут в понятие.
С е р г е й М у р а в ь е в. Тогда продолжай, как прежде. Говори больше с ними, говори, что все созданы равными, что свобода - прирожденное условие жизни человека.
П а ш к о в. Эх, ты, воля, волюшка! Нету краше тебя на белом свете. Уж вы, ваше высокоблагородие, как мы дело свое сделаем, меня отпустите. И земли не возьму. Я ведь давно хотел с бегунами уйти. Вот народ-то настоящий никаких властей им нету. Утром посох в руку и марш, куда глаза глядят, - нет тебе начальства, ни царя, ни фельдфебеля.
С е р г е й М у р а в ь е в. Над тобой только небо, за тобой только путь пройденный. Сам себе царь и подданный. Как сделаем свое дело, Пашков, пойдем с бегунами.
П а ш к о в. Хорошо будет, ваше высокоблагородие, я вам и котомку донесу.
С е р г е й М у р а в ь е в. А пока действуй, как я говорил тебе.
П а ш к о в. Слушаюсь. Будьте здоровы, ваше высокоблагородие. (Уходит.)
С е р г е й М у р а в ь е в. Все бывшие семеновцы, князь. Когда наш полк расформировали в 20-м году за бунт, их вместе со мной назначили в Черниговский полк, и, как видите, это наши лучшие пропагандисты среди солдат.