-- Осторожность никогда не помешает,-- сказал он.-- Его там хоть хорошо опекают?

-- О! Разумеется,-- заверила нас секретарша.-- Я сама слежу за тем, чтобы его никто не беспокоил. Он думает, что успеет, но Нью-Йорк очень его торопит, и он вынужден работать с удвоенной энергией. Конечно, это большое событие в его жизни. Но он будет очень рад увидеться с вами. Он мне много о вас рассказывал. Он знал вас еще в то время, когда занимался абстрактным искусством, если я правильно поняла. Да, господин Сарфати очень любит рассказывать о своих первых шагах в искусстве,-- лепетала секретарша.-Кажется, одно из его произведений находится в Музее американского фольклора в Бруклине. Статуя под названием "Большой Сахарный Билл"...

Карлос едва успел поймать выпавшую изо рта сигару. Лицо Ловкача Завракоса покрылось целым букетом жутких нервных тиков. Очевидно, и у меня самого вид был довольно глупый; только Шимми Кюниц не выразил никакого волнения: у него был такой отсутствующий вид, что мы перестали обращать на него внимание.

-- Он вам об этом рассказывал? -- спросил Карлос.

-- О да! -- воскликнула старушенция, широко улыбнувшись.-- Он частенько подшучивает над своими первыми попытками. Хотя он от них и не отрекается: он даже находит их весьма забавными.

"Contessa **,-- говорит он мне (он всегда называет меня "contessa", я и сама не знаю почему),-- contessa, в самом начале мое искусство было очень абстрактно, нечто вроде американского примитивизма, как у Грэндма Мозеса, словом, настоящий наив. "Большой Сахарный Билл", возможно, лучшее, что я создал в этом жанре -- прекрасный образчик того, что мы там называем "американа",-- тип, согнутый пополам, схватившийся за живот в том месте, где его прошило автоматной очередью, в шапке, съехавшей на глаза,-- но это было не совсем то, что я хотел. Я, разумеется, еще не нашел себя, я еще только начинал ориентироваться в самом себе. Если когда-нибудь будете в Бруклине, непременно взгляните. Вы убедитесь, что я далеко продвинулся вперед с тех пор". Но я полагаю, вы лучше меня знаете творчество господина Сарфати... Карлос оправился от удивления.