Мои клиенты — по определению сложившиеся личности, и у помещения, с которым они имеют дело, тоже свой характер — зачем же лезть в этот винегрет со своей индивидуальностью? Я стараюсь быть объективным, объективным вплоть до самоустранения. И готовый интерьер, если я хорошо справился со своей работой, характеризует личность хозяев. Она выступает рельефнее и чётче, чем прежде. Моя миссия в том и состоит, чтобы проявить их личность, чтобы путём долгих дискуссий и коварных вопросиков очистить её, взрастить из неё нечто столь красивое и гармоничное, что они только диву даются: неужели это всегда в нас было? Вот и вся моя работа. Я продаю клиентам их же индивидуальность. А вовсе не мою. Когда квартира сделана, я там просматриваюсь не более чем божий промысел в навозной куче. И хозяева начисто забывают о том, что я встречался на их жизненном пути. (А вспоминают обо мне, только получив счёт.)

Я не хочу считаться интересным, хочу хорошим.

Иммануил Кант в терминах своей эстетики говорит об этом так: «Вкус есть способность оценивать предмет или действие посредством полностью незаинтересованного чувства удовольствия или недовольства. Объект такого чувства удовольствия называется „красивым“».

Я бы не пережил, если б кто-то, войдя в сделанное мной жильё, завопил: «Оо! Вижу-вижу! Сигбьёрн Люнде!» Я не «подписываю» свои интерьеры, не увлекаюсь эстетскими пшиками. Но, не покривив душой, могу сказать, что не сделал двух «одинаковых» квартир. Осло, в общем, маленький город, а уж в том кругу, где моими услугами пользуются, и вовсе, я полагаю, все друг друга знают и пересекаются. Примерно год назад я попал в историю: мой клиент обвинил меня в том, что у его лучшего друга — хотя я об их знакомстве не подозревал — тоже появился стол «Tugendhat» (квадратный стол со стеклянной столешницей, под которой располагается стальная крестовина, служащая баром) от Миса ван дер Роэ.