А «граждане», разумеется, как и всякие другие «граждане», мало ли о чем могут разговаривать. Отец Пера рассказывал, например, какую вкусную рыбу подали ему вчера на ужин, и при этом трижды воскликнул:

– Это не рыба, доложу я вам, а настоящая халва.

Учитель господин Драголюб рассказал, как он из прекрасных прутьев сплел красивый стул и окрасил его в красный, белый и голубой цвета.

А лавочник Елисей возьми да и спроси его: «А мог бы ты, брат, сплести прекрасное паникадило для церкви?» Лесничий Иосиф чуть было со смеху не лопнул и, похлопав Елисея по плечу, сказал: «Однако, брат, и буйвол же ты!» И тут все заговорили о паникадилах. Лесничий Иосиф рассказал, будто где-то в России есть огромное паникадило, «похожее на балкон» и размером «что твой корабль», оно само зажигается во время службы божьей и само гаснет после службы, а внутри паникадила комната, в которой сидит пономарь.

Так поговорили они некоторое время о паникадилах и других вещах, а потом как-то сам собой разговор перешел на пастуха. И сначала все было хорошо Елисей-бакалейщик спрашивает у господина Драголюба: «Как вы думаете, господин учитель, кого бы нам в этом году взять пастухом?» – и при этом он лукаво подмигивает отцу Пере.

– Я думаю, – отвечает господин Драголюб, – раз Иона столько лет был пастухом, то пусть его и дальше в пастухах ходит. За скотом он хорошо смотрит…

Станко-пекарь потянул Елисея за полу пиджака, а поп Пера стукнул палкой о землю.

– Не уж, господин учитель, не выйдет по-вашему!

– Почему? – удивился учитель.

– А потому, – говорит Елисей, гордо выпятив грудь, – зря народ бунтуешь! Знаем мы, чего ты хочешь и куда метишь, но мы ведь тоже не дремали!