Они очень долго молчали. Потом Полина, словно очнувшись, вдруг сказала:

— А ведь он там в эдаком пекле работает!..

— Кто он? — растомленно спросила Галка.

— Вася наш!

— Да, — все тем же тоном согласилась Галка. — Ужасно!..

Потом она вяло призналась:

— Я думала, тетечка, что здесь все по-другому. А здесь жарко и скучно.

Полина сказала укоризненно:

— Думается, Галя, если бы вы Васю любили… не было бы вам скучно.

— И жарко бы не было? — попробовала пошутить Галка. И поморщилась: — Тетечка, не надо!..

Полина поджав губы, замолчала. Странная с ней произошла вещь: пока Вася жил холостяком, он был ей, в общем-то, безразличен, она по-прежнему тосковала о Валентине. А теперь в нее поселилась какая-то ревность, жалость и даже нежность к племяннику, которого, как она была уже уверена, эта барыня не любит.

— Васенька, Васенька, — нарочно говорила Полина в Галкином присутствии. — Красавец ты наш!.. Малышом был совсем невидный, а теперь такой симпатяшка стал, такой славный!..

Вечерами за своей перегородкой Полина прислушивалась: вот что-то ласково гудит Вася, и так же ласково, но более меланхолично отвечает Галка. И тут же вдруг она говорит сердито:

— Слушай, это ужасно! Пещерный ты человек!.. Не тряси возле меня своим пиджаком. Ты что, хочешь, чтобы я задохнулась от вашей проклятой пыли?..

«Ох, — мучительно думает Полина. — «От вашей»! Он, что ли, пыль-то придумал?.. Ей деньги его нужны, больше ничего. Тунеядка, руки-то только для еды… Вот с красивыми-то бабами всегда так. Завтра все Васе выскажу».

Но не высказала: она видела, что Вася все равно будет работать для этой черной Галки от света до света, а надо — и ночью пойдет. Полина знала, что ему уже и на комсомольском собрании намекнули недвусмысленно: мало того, жену у товарища отбил, еще держит ее дома и не пускает работать.