Внизу было Аральское море. Когда облака разбегались, Валентин видел синюю глубь и желтые острова. Думать не хотелось, что до них семь тысяч метров воздушной пропасти.

Большой среднеазиатский город встретил Валентина дождем. Но дождь был теплый и душистый. По местному в пять вечера уходил автобус на Лангур. Но до пяти было еще далеко, и не хотелось тратить деньги на билет.

Шофер-таджик, в новой солдатской форме без погон и в блестящих сапогах на ногах-щипцах, не отказал довезти до стройки.

— Братана моего знаешь? — спросил Валентин. — Ваську Разорёнова?

Шофер скосил угольные глаза.

— Васил Петрович? Знаем, хорошо знаем.

Волосы у него были дегтярной черноты. Обритые скулы отливали сливовой синевой.

— Как тебя кличут-то, шеф? — как можно непринужденнее спросил Валентин.

— Камол звать.

— Ну, Камол, как дорога? Автоинспекция не душит?

— Хороший дорога, — серьезно сказал таджик. — Только горы — это горы. Первый раз едешь, бояться будешь.

И вот эти горы вдруг встали впереди, закрыв бесцветное азиатское небо. Только что скинувшие снег, серебристо-зеленые махины в розовых пятнах дикого миндаля. Черной цепочкой, похожие снизу на птиц, спускались с высоты по едва заметной тропе крохотные телята. Дорога змеей обвивалась вокруг отвесной скалы. С левого бока грозил обрыв, накрытый голубым туманом.

— Вот черт! — восхищенно и тревожно сказал Валентин. — Хороший дорога, — упрямо повторил Камол. — Сель идет, тогда плохо. Аварий бывает. Смотреть надо.