— Очень приятно, — сказал он. Под глазами у него были небольшие темные мешки.

— Элина, выключи телевизор — сплошной гул и зигзаги, — сказала Ардис. — Мистер Сэйдофф — мой новый хозяин. Я получила работу и приступаю к ней завтра вечером.

Мистер Сэйдофф кивнул.

— Неужели тебя даже не интересует, что у меня за работа? — спросила Ардис.

Элина тупо смотрела на мать. Ардис была изысканна, прелестна, с гривой темных каштаново-рыжих кудрей, ниспадавших на оголенные плечи, — такой прически она не носила уже много лет. На ней было черное атласное платье для коктейлей с низкой, изогнутой линией выреза. Элина на секунду усомнилась — да мать ли это: эта женщина словно вышла из фильма, который Элина видела несколько часов тому назад. Но, конечно же, это была ее мать.

— Элина, у тебя такой вид, точно ты — привидение, и разве тебе завтра не надо в школу? Дети просто обожают телевизор. По-моему, это плохо для их здоровья, — сказала Ардис. — Ложись в постель, душенька. А мы с мистером Сэйдоффом немного выпьем перед сном…

Элина стояла и растерянно смотрела на мать и на этого мужчину.

Ардис ущипнула ее за щеку.

— А ну, живо в постель! Она прелестная девочка, хотя мне и не следует так говорить, верно, мистер Сэйдофф?

— Зови меня Роби, — сказал он.

Сэйдофф был управляющим ночным клубом на Манхэттене, недалеко от Таймс-сквера. Это был унылого вида мужчина лет около пятидесяти или за пятьдесят, по-своему красивый, с тонким нервным лицом и синеватыми, гладко выбритыми щеками, высокий — выше шести футов и трех или четырех дюймов, то и дело заливавшийся хохотом и тотчас умолкавший, словно жизнь состояла из серии комических эпизодов, на которые следовало откликнуться и тут же о них забыть, — откликнуться, потому что за это заплачено, а забыть, потому что они вовсе не смешны.

Ардис поступила на работу в клуб «Черный фламинго» разносить коктейли, а потом стала встречать гостей; все туалеты ее были из черного шифона, иные — с прозрачной юбкой и прозрачным лифом, усеянным блестками в виде черных фламинго, причем многие костюмы были ее собственного изобретения, так как, заявила она Сэйдоффу, ей нравится придумывать всякие штуки для особо полюбившихся людей, а он и его клуб особо ей полюбились.