С другой стороны, детективы Сэйдоффа действительно располагали записями разговоров его жены с разными мужчинами, но он, естественно, не мог ими воспользоваться, если хйтел, чтобы развод состоялся… А впрочем, возможно, — даже вполне возможно, — он воспользуется ими, чтобы жена не могла потребовать с него алименты и чрезмерно большую долю состояния… И так далее и так далее. Элина по реакции матери определяла, в какой момент нужно улыбнуться или выказать сочувствие, а та немного переигрывала, словно чувствуя, что Элина ориентируется по ней. Элина смутно видела себя — или кого-то, похожего на нее, — в расположенном неподалеку матовом зеркале: высоко вздернутая, прямо посаженная голова, и вокруг нее — облако светлых, вьющихся, тонких, как проволока волос. Она то и дело поглядывала на свое изображение, словно стремясь удостовериться, что оно не исчезло.

К концу вечера двое мужчин подошли к их столику. Сэйдофф мгновенно вскочил. Он уже не один час пил и чуть не упал на столик, но тут же восстановил равновесие, встрепенулся и оживленно заговорил.

— Привет, Джон! — восторженно воскликнул он. — И по-моему, это Марвин Хоу, не так ли? Мы с вами никогда не встречались, но я знаю вас по фотографии… Очень рад с вами познакомиться, присаживайтесь, присаживайтесь, пожалуйста!

Оба мужчины, склонившись, поздоровались за руку с Ардис и Элиной.

— Весьма польщен. Польщен, — сказал Хоу.

Это был крупный широкоплечий красивый мужчина лет сорока с небольшим, по моде одетый. Другой мужчина, по фамилии Поттер, лысеющий, ехидный, был одним из детройтских юристов, который вел дело Сэйдоффа; разговор тотчас перешел на какой-то судебный процесс. Элина слушала их, но не могла понять, что связывает этих людей. Хоу был из Сент-Луиса — нет, он просто только что прилетел из Сент-Луиса. Он явно тоже юрист. Как раз сегодня он выиграл какое-то дело.

— Поздравляю, — сказал Сэйдофф. — Мы сейчас поможем вам отпраздновать победу. Это что-то такое, о чем мы могли слышать?