Когда все было готово, северные феодалы по приказу Уорвика подняли мятеж. Король, слывший удачливым полководцем, решил, что легко разделается с восставшими, и под звуки фанфар и колыхание знамен двинулся в Йоркшир, откуда поступали тревожные вести. Однако при его приближении восставшие, не принимая боя, стали отступать к границе, увлекая войска короля все дальше на север, и Эдуард неожиданно понял, что все это – тщательно спланированный маневр и восстание послужило лишь для того, чтобы выманить его из столицы.
Король велел прекратить преследование, решив на следующий же день спешно возвратиться в Лондон. Он был взволнован, но все еще надеялся на флот Карла Смелого, который был столь силен, что никто не решался ему противостоять. Но Эдуард не знал, что то, чего он так опасался, уже свершилось, и фортуна отвернулась от него, своего баловня, отдав предпочтение его врагу.
Теперь все благоприятствовало Уорвику. Казалось, сами небеса за него. Страшная буря разметала суда Карла Бургундского, отбросив одни к Шотландии, а другие к голландским берегам. Пролив оказался свободен, и вместе со свежим попутным ветром корабли Уорвика наконец-то отчалили от берегов Франции.
То, чего так долго ждали, свершилось. Едва Уорвик высадился в Англии, к нему стали стекаться сторонники. Кент, Девон, Сомерсетшир восстали и призвали графа, объявив, что не подчиняются более Эдуарду Йорку, а желают иметь королем Ланкастера. Отовсюду к Делателю Королей стекались войска, сплошь и рядом люди прикалывали к груди алую розу, повсеместно расправлялись с чиновниками Йорков, и вдоль всей дороги, ведущей к Лондону, Уорвика приветствовали вопящие толпы, а за ними маячили силуэты виселиц, на которых раскачивались тела йоркистов.