Никто не мог и заподозрить, что именно в это время Уорвик отдал приказ схватить королеву Элизабет, и лишь вмешательство ее младшего брата, Джона Вудвиля, спасло ее. Пока Делатель Королей праздновал свой триумф, юный Вудвиль успел тайно доставить свою беременную сестру с малюткой-дочерью и сыновьями от первого брака в Вестминстерское аббатство, где она обрела убежище и покровительство церкви.

Однако сам Джон Вудвиль попал в руки Уорвика. Этот юноша слыл самым жадным из алчной родни королевы и самым жестоким. В народе его прозвали «мясник». Поэтому толпа пела и веселилась, когда после страшных пыток он был казнен и его отрубленная голова выставлена на пике у въезда на Лондонский мост как наглядное свидетельство того, что Уорвик ничего не простил Йоркам и готов расправиться с каждым из них.

На следующий день собрался парламент, который вновь возвел Генриха VI на трон, а Эдуарда объявил узурпатором, незаконным сыном герцога Ричарда Йорка и осудил его за то, что он в нарушение всех обычаев обвенчался с Элизабет Грэй. В этом последнем пункте обвинения проявилась личная обида Уорвика, мстящего за оскорбление, нанесенное его дочери. Он объявил в парламенте, что незамедлительно отправится сражаться с узурпатором Эдуардом Йорком и не будет считать свою миссию завершенной до тех пор, пока в Англии не останется лишь один государь.

А что же Эдуард? О постигших его бедах он узнал лишь на подступах к Ноттингему. Новость была сокрушительной: Уорвик – в Лондоне, народ и парламент признали Генриха Ланкастера законным королем, а войска отреклись от него, принеся новую присягу. В полной растерянности Эдуард оглядывал ряды своих сподвижников.

– Милорды… Видит Бог…

Он не находил слов, и самые преданные отводили взгляд. Лишь один из них смотрел ему прямо в лицо, и в его глазах читался вызов. Это были зеленые, чуть раскосые глаза младшего брата Делателя Королей.

– Лорд Монтегю… Сэр Джон! Вы принесли священную клятву… Наши дети помолвлены. Могу ли я рассчитывать на вас?