Жюли. Он первый обратил на меня внимание: если бы я его полюбила первая, он никогда бы об этом не узнал. Мы виделись с ним как-то вечером у госпожи Дюваль.
Г-жа Меркаде. Только госпожа Дюваль может принимать у себя людей, не имеющих никакого общественного положения.
Меркаде. Она решила создать салон и хочет во что бы то ни стало привлечь танцоров. Но у завзятых танцоров нет будущего. В наше время все честолюбивые юноши напускают на себя важный вид и не танцуют.
Жюли. Адольф...
Меркаде. И зовут к тому же Адольфом! Вот он, наш мир! Топчется на одном месте, а еще находятся дураки, которые верят в прогресс и считают, что любая перемена к лучшему. Дети теперь менее, чем когда-либо, доверяют опытности своих отцов! Знайте же, милая барышня, что чиновник, получающий тысячу двести франков в год, не умеет любить, ибо ему некогда заниматься любовью, он должен работать. Только собственники, люди, разъезжающие в тильбюри, — словом, только праздные люди могут и умеют любить.
Г-жа Меркаде. Но, бедная девочка...
Меркаде (жене). Позвольте мне докончить. (Жюли.) Согласен, Жюли, я выдам тебя за твоего Минара...
Радостное движение Жюли.
Погоди! У тебя, как ты знаешь, нет ни гроша. Что станется с вами наутро после свадьбы? Подумали вы об этом?
Жюли. Да, отец.
Г-жа Меркаде. Она с ума сошла.
Меркаде (жене). Нет, она просто влюблена, бедняжка. Пусть выскажется. (Жюли.) Говори, Жюли, перед тобой не отец, а твой наперсник. Слушаю тебя.
Жюли. Мы будем любить друг друга.
Меркаде. Значит, амур пошлет вам на остриях своих стрел купоны ренты?