— Mesdames, а не странно ли то, что сами мы — вольные птицы… Куда хотим, туда и идем… Можем ехать, куда желаем, не опасаясь нашей Скифки, не слыша её окриков, не терпя её придирок… — говорит с блаженным лицом Тамара.

— И разлетелись мы, свободные, как птицы! — вторит ей «Хризантема». — Наши иногородние все уже разъехались из Петрограда, каждая умчалась в свой уголок, в свое гнездо… Мы одни только остались здесь. Скоро улетим и мы.

— А пока не улетели, скорее в институт, к нашей Тайночке! — смеется Ника.

— И в кондитерскую по дороге не забыть! — предупреждает «Золотая рыбка».

— И уж, заодно, в аптеку, так как, по всей вероятности, пирожное и конфеты не пройдут Глаше даром! — снова смеется Ника. — Как ты думаешь, Валя? Ведь это по твоей части.

Ну вот еще, mesdames. Можно и без капель на этот раз… — слабо протестует «Валерьянка».

— Шоффер! Шоффер! — неожиданно кричит, останавливая свободный таксомотор, Тамара: — везите нас в институт.

— В который, барышня? — удивляется рыжий шофер, затормозив свою машину.

— Ах ты, Господи! В наш родной, к Тайночке! — возмущается его бестолковостью девушка.

Ника объясняет детальнее, куда им надо, и он, наконец, повял ее. Сели и помчались стрелою, оживленные и радостные по не менее оживленным и радостным, как им казалось, улицам Петрограда.

ГЛАВА II

— Домой! Хочу домой! Хочу к дяде Ефиму, к мамочкам!

— Перестань плакать, перестань, Глашенька! Домой тебе возвращаться нельзя: дядя Ефим в деревню уехал, а твои мамочки давно разъехались по своим домам. Но несколько мамочек еще остались здесь, в Петрограде, и они будут навещать тебя, привозить тебе гостинцев, игрушек, если ты будешь умницей и перестанешь капризничать. Ты посмотри только, сколько вокруг тебя девочек; все они такие же маленькие, как ты, и тебе будет весело с ними… Переставь же плакать, Глашенька, не надо капризничать, деточка!