Протоколист слышал как-то от Ламбера, хотя и совсем по другому поводу, что письма, боже упаси, хранить не следует, это ведет только к осложнениям. Был ли д'Артез того же мнения и потому уничтожал всю свою почту, сказать трудно. Что же касается документов, то на этот вопрос нетрудно ответить. У д'Артеза был свой импресарио, хранивший его договоры и деловую переписку, а прочие документы д'Артез сдавал на хранение нотариусу. Американской тайной полиции в ту пору не с руки было предпринимать обыск у доверенных лиц д'Артеза: подобные обыски потребовали бы канительных юридических и дипломатических обоснований, к тому же американцам, видимо, не хотелось привлекать к этому делу внимание. В самой же квартире отыскались только два документа, как раз в упомянутом кожаном бюваре. Надо полагать, выгравированный на нем герб фон Коннедорфов - а что герб принадлежит именно этому семейству, тайная полиция выяснила из книги по геральдике - ввел д'Артеза в искушение набросать эскиз герба для семейства Наземанов или даже для фирмы "Наней". На большом листе он весьма искусно изобразил различные элементы гербов то ли забавы ради, то ли для разрядки. Рамку он скопировал с коннедорфского герба: вверху шлем с султаном, по краям драпировка в виде приподнятого занавеса, а внизу жерла пушек, алебарды и прочие принятые в таких случаях эмблемы. Для самого герба имелось два наброска, над которыми американская тайная полиция порядком ломала голову. На одном - четыре ряда колючей проволоки (barbed wire, как записано было в докладе), зацепившись за которую вверху, точно вымпел, развевается дамский чулок в форме лежащего вопросительного знака, точкой же ему служит самолет. Над эскизом д'Артез начертал девиз: "Ad aspera" [к терниям (лат.); от "Per aspera ad astra" "Через тернии к звездам"]. Второй эскиз воспроизводил полосатый костюм каторжников и заключенных концлагерей, висящий на плечиках на стенке. Под ним - открытую могилу или открытый гроб, из которого к одежде тщетно тянется рукой мертвец с огромным носом. Девиз этого герба гласил: "In hoc signo vinces" ["Сим знаменем победиши" (лат.)]. Но в данном случае д'Артеза, казалось, взяло сомнение, ибо рядом он собственноручно пометил: "А не лучше ли "non olet" [не пахнут (лат.)], чтобы не сочли за кощунство?"