3

Погребение престарелой госпожи Наземан состоялось на бад-кенигштейнском кладбище, в тесном семейном кругу, как было объявлено, что, разумеется, не соответствовало действительности, ибо клиенты и заказчики не преминули принять участие в похоронной процессии и пожать над могилою руки скорбящим родственникам. В траурном извещении выражалась просьба воздержаться от возложения венков и рекомендовалось вместо этого передать пожертвование в Красный Крест. Режиссура, как якобы сказал д'Артез, не упустила даже самой малости из того, что производит на читателя газет впечатление благочестия и скромности.

Прессу же, и не только местную, больше всего заинтересовало, что гроб был установлен для прощания в одном из громадных цехов завода. Это позволило сделать превосходные по сюжету снимки для иллюстрированных журналов и кинохроники. Усыпанный цветами гроб, венки с гигантскими, живописно расправленными лентами, чтобы каждый прочитал, что на них начертано: "Нашей незабвенной директрисе" или: "Попечительной матери нашей фирмы" и многое другое, что создавало впечатление царящего на заводе климата сердечности. Добавьте к этому станки и конвейеры вокруг гроба и, наконец, персонал, торжественным потоком обтекающий гроб, женщины и девушки, возлагающие на него трогательные букетики, все, само собой, в рабочей одежде и, стало быть, совершенно стихийно выражающие свое горе. Весь персонал отпустили с половины рабочего дня.

Нечего и говорить, что в видных деятелях недостатка не было. Фотографии запечатлели министра, двух-трех обер-бургомистров с супругами, изобразившими на лицах скорбь, и даже генеральский мундир.

- Гляди-ка, - заметил будто бы д'Артез, разглядывая снимки, - обо всем подумали.

- Чистейшее надувательство! - возмущенно воскликнул Ламбер, как впоследствии рассказала протоколисту Эдит Наземан.