— Не сейчас, мисс Стрейдмайер. Может быть, позже. Мой брат у себя?

— Да, сэр.

— Просмотрю сначала почту и поговорю с братом и потом, может быть, продиктую вам несколько писем. Вероятнее всего, после обеда. Вы очень хорошо выглядите для девушки, у которой только что удалили аппендикс.

— Еще в августе удалили. Я почти уже забыла.

— Надо было ложиться на операцию весной, а не вовремя отпуска.

— Я вообще не хотела ложиться и откладывала до последней минуты. И даже в последнюю минуту считала, что у меня не аппендицит, а просто спазм.

— Я же говорил вам прошлой весной.

— Вы были безусловно правы.

— Ну, а как вообще жизнь?

— Вообще?

— Ну, помимо работы.

— У меня есть друг.

— Это хорошо. Кто? Замуж за него выходите?

— Не знаю. Еще не решила. Если выйду, то уже не смогу здесь работать.

— Почему?

— Ясно почему.

— Не очень ясно, Мэриан. Вы не обязаны говорить ему все.

— Это верно. Но ему достаточно узнать хоть что-нибудь. Все мужчины одинаковы. Он не поверит, если я скажу, что все давно уже в прошлом.

— Видимо, да. А раз так, то зачем ему вообще говорить? Не надо. Можете верить, что я-то уж, во всяком случае, никому ничего не говорил. Ни единому человеку. Насколько мне известно, ни у кого в этой конторе нет ни малейших подозрений. А если они здесь не могли ничего узнать, то где еще? Мне кажется, вы боитесь меня, боитесь, как бы я не выболтал чего-нибудь.

— Нет. Я больше боюсь себя.

— Тогда я советую вам серьезно обдумать все наедине с собой. Признайтесь себе, что вы преувеличиваете значение того, что произошло два года назад. Тогда это не было важно, вы сами так говорили. Почему же теперь вдруг стало важно? В самом деле, Мэриан. Это могло бы стать важным, только если бы вы влюбились в меня. Но вы же не влюбились. Когда я пригласил вас в четвертый раз на свидание, вы весьма решительно отказались. Разве я после этого приставал к вам?