– Но, – продолжал Мейсон, – если я соглашусь представлять мистера Фолкнера, это войдет в конфликт с вашими интересами.

– Да, вероятно.

– Может уменьшится сумма, которую вы надеетесь получить.

– Я так не считаю, – заявила она с уверенностью человека, положение которого незыблемо.

Мейсон бросил на нее вопросительный взгляд.

– Сколько вы хотите получить с мистера Фолкнера?

– На сегодня – пять тысяч долларов.

Мейсон улыбнулся:

– Почему вы акцентируете внимание на сегодняшнем дне? Какая сумма была вчера?

– Четыре тысячи.

– А позавчера?

– Три.

– Какой станет сумма завтра?

– Не знаю. Думаю, он выплатит мне пять тысяч сегодня.

Мейсон некоторое время изучал ее лицо под толстым слоем косметики. По его глазам было видно, что он заинтересован делом.

– Фолкнер сказал, что вы – вымогательница.

– У него могло сложиться такое впечатление.

– А на самом деле?

– Возможно. Сама не знаю. Скорее всего. Но если мистер Фолкнер позволяет себе подобные высказывания, пусть расскажет о себе. Ничтожный надутый скупердяй... Да, какая разница! Вы все равно не поймете.

Мейсон рассмеялся.

– Изо всех сил пытаюсь разобраться в этом деле, правда, пока безуспешно. Быть может, вы будете столь любезны и объясните мне происходящее.

– Объяснить свою заинтересованность мне чрезвычайно просто. Я хочу получить деньги с Харрингтона Фолкнера.

– На чем основана ваша уверенность, что он вам заплатит?

– Он хочет, чтобы его рыбки были здоровыми, не так ли?

– Несомненно. Боюсь, я не вижу связи.

Впервые сквозь толстый слой косметики у нее пробились эмоции:

– Мистер Мейсон, близкий вам человек когда-либо болел туберкулезом?

Мейсон удивленно покачал головой.

– Продолжайте.

– У Харрингтона Фолкнера есть деньги. Так много, что пять тысяч ничего для него не значат. Он тратит тысячи долларов на свое хобби.