– Но я не считаю себя правомочным высказывать свое мнение о показаниях свидетельницы, пока я _н_е _у_в_е_р_е_н_, что мое заявление не является диффамационным [диффамационное заявление – не влекущее судебной ответственности, например, сделанное адвокату и т.п.].

– Значит, оно настолько плохое?

– Я просто провозглашаю принцип.

– У меня... у меня квитанция уже на руках, мистер Мейсон. Посыльный мне ее передал.

– В таком случае, приезжайте в мой офис.

Последовало долгое молчание.

– Я специально приняла эти меры предосторожности, чтобы не открывать, кто я, – возразил недовольный женский голос.

– А я специально принимаю эти меры предосторожности, чтобы быть уверенным, что разговариваю со своей клиенткой, – ответил Мейсон.

– Сколько времени вы еще останетесь в конторе?

– Подожду десять минут. Этого достаточно?

– Да.

– Прекрасно. Постучитесь в боковую дверь.

– Вы ужасны! – воскликнули на другом конце провода. – Я хотела организовать все совсем по-иному.

Она повесила трубку.

Мейсон повернулся к Делле Стрит, стенографировавшей разговор.

– Насколько я понимаю, мисс Стрит, вы решили не торопиться домой? Думаете подождать? – улыбнулся адвокат.

– Только попробуй выставить меня из конторы! Меня и стадо слонов отсюда не вытащит! – засмеялась Делла.

Она сняла чехол с пишущей машинки, разложила на столе бумаги и повесила шляпу в шкаф.

Снова зазвонил телефон.

Мейсон нахмурился.

– Наверное, следовало отключить коммутатор после того, как позвонила наша клиентка, – сказал адвокат. – Сходи сейчас... Нет, подожди минутку. Послушай, кто это.

Делла Сняла трубку.

– Алло!.. Кто говорит?.. Откуда?.. Секундочку. Мне кажется, он уже ушел домой. Не думаю, что смогу его поймать. Я сейчас посмотрю. – Она закрыла рукой микрофон телефонной трубки и сообщила: – Какой-то мистер Гатри Балфур из Тихуаны в Мексике. Утверждает, что дело чрезвычайной важности.