— Ваш покорный слуга убил его в шестьдесят восьмом.

— Почему? — полюбопытствовал полицейский.

— Он был скверный человек. Ему нравилось убивать без причины, мучительно — и пить чужой страх.

— В шестьдесят восьмом таких было восемь на дюжину. Да и раньше не меньше. Вряд ли это было вам в новинку, — сказал инспектор. Он знал таких людей, нескольких имел под началом. Пока они могли держать себя в руках, были не хуже прочих. Не хуже его самого — это уж точно.

Инженер покачал головой.

— Этот человек — из тех немногих, о ком ваш покорный слуга не сожалеет. Но коль скоро господин инспектор спрашивает о нем — он жив?

— Похоже,— инспектор выудил из кармана портсигар, выщелкнул сигарету. Спросить, курят ли здесь, ему не пришло в голову, в полицейском управлении он не спрашивал тоже. — Похоже, что вы плохо его убили. Во всяком случае, его сравнительно недавно узнал на улице один человек — вот его как раз убили очень качественно. Хикоэмон, торговец лаковой посудой. Вы с ним должны были встречаться, он дружил с вашим покровителем.

Определенно, полицейскому не следовало говорить таким тоном и такими словами о покойном Кацуре Когоро. Однако откуда ему знать, кем на самом деле этот человек был для Асахины Тэнкена? С Хикоэмоном инженер и вправду встречался. И временами играл в го. Хороший художник, хороший собеседник, человек очень добрый и очень, очень храбрый. Не для торговца храбрый, а по любой мерке. Значит, он умер. Потому что видел кого-то, кого видеть не должен был.

— Окажите любезность, — попросил инженер, — не извольте курить в этом помещении.

Полицейский с сожалением посмотрел на сигарету и положил ее обратно. Он был вежливым человеком, полицейский. На свой, конечно, лад.