Бутыль была грязна, и в тусклом свете невозможно было разглядеть уровень жидкости. По этому поводу среди солдат царило большое волнение.

– Не хватит. Вот увидишь, не хватит.

– Нет, нынче, я слышал, много запасено.

– Пускай они отдадут мне долг за прошлые разы.

– Слышь, Назаркин, отдашь?

– Может, тебе, – сказал каптенармус, не поднимая лица, чистого, с подкрученными маленькими усиками, – может, тебе шампанским отдать?

В толпе засмеялись.

– Нет, каптер, – сказал Тихон ласково, – ты так не говори, водки должно хватить, она отпущена по ведомости.

Но каптенармус последний раз нагнул бутыль и крикнул:

– Баста! Вся. Расходись, ребята!

– Ну вот… – сказал кто-то и вздохнул.

– Опрокинь бутыль! – крикнули в толпе. Назаркин пожал плечами.

– Ей-богу, какой народ подозрительный…

Он опрокинул бутыль вниз горлом да еще встряхнул ее. Она была пуста.

– Постой! Погоди! – крикнул Тихон.

Он выхватил бутыль из рук каптенармуса и внимательно осмотрел ее со стороны дна. Даже пальцем ощупал.

– Ага, – сказал он удовлетворенно, словно нашел то, что искал.

Солдаты окружили Тихона.

– А что ты там видишь, земляк?

– А вот что.

Тиша показал: посреди дна была вырезана аккуратная дырочка.

Солдаты удивленно молчали.

– А теперь гляньте сюда.

В ящике, на котором стояла бутыль, тоже была дырочка.

Тиша приподнял ящик. Под ним оказался бидон, полный водкой. Она натекала сюда через оба эти отверстия.

– Вот она где, – сказал кто-то с бесконечным удивлением.

Все молчали, пораженные. Назаркин испуганно озирался.

– Видали? – сказал Тиша своим ласковым голосом. – Видали, братцы, как мужиков облапошивают?

Тут всех прорвало. Солдаты закричали враз, перебивая друг друга и напирая на каптенармуса: