– Ей захотелось покататься, – сказал я.

Окорок смотрел на своего босса, португалец Алмейда смотрел на меня. Нати издали смотрела на всех.

Только девочка не смотрела ни на кого.

– Терпеть не могу умников, – проговорил Алмейда, и его улыбка стала угрожающей.

Я пожал плечами, стараясь не дать воли языку.

– Мне плевать, чего ты там терпеть не можешь. Девочка села ко мне в грузовик, и вот я ее привез.

Окорок шагнул вперед. Его руки – и правда настоящие окорока – были немного отставлены от тела, как в фильмах: на случай, если боссу придется не по вкусу мое замечание. Но португалец Алмейда только молча посмотрел на меня, а потом его улыбка стала еще шире.

– Ты ведь хороший парень, правда?.. Нати говорит, что ты хороший парень.

Я ничего не ответил. Это был опасный народ, но за полтора года тюрьмы даже самый зеленый дурошлеп чему-нибудь да научится. Я незаметно ухватил здоровенную отвертку и пододвинул ее к себе так, чтоб была под рукой, если заварится каша. Но, похоже, в тот вечер у португальца Алмейды не было настроения затевать ссоры. Во всяком случае, со мной.

– Пускай она вылезет, – сказал он. Его золотой зуб так и сверкал во рту, точно посередине.

Таким образом, насчет меня вопрос был закрыт. Я перегнулся через колени девочки, чтобы распахнуть дверцу кабины, и при этом случайно коснулся локтем ее грудей.

Мягкие, нежные и дрожали, как две голубки.

– Вылезай, – сказал я.

Она не двинулась с места. Тогда португалец Алмейда схватил ее за руку пониже локтя и так резко рванул к себе, что девочка вывалилась из кабины на асфальт вместе со своим рюкзачком на спине. Окорок стоял, наморщив лоб, словно это зрелище пробудило в нем какие-то мысли.

– Мерзавка, – произнес его хозяин. И влепил девочке пощечину – как раз в тот момент, когда она приподнялась. Раздалось звонкое «шмяк», и я отвел глаза, а когда снова обернулся, она смотрела на меня, наши взгляды встретились, и в ее глазищах было такое отчаяние и в то же время такое презрение, что я захлопнул дверцу, чтобы она разделила нас. А потом, с пылающими от стыда ушами, крутанул баранку и снова вырулил на шоссе.