Тогда я смотрел на Машку свысока, с высоты примерно трехлетнего стажа работы адвокатом. При первой встрече Маша мне абсолютно не понравилась – слишком серьезна и сосредоточенна. Это помешало мне сразу разглядеть ее удивительную внешнюю и внутреннюю красоту. Помню, как жадно схватывала она каждое мое слово. Смешно вспоминать…

Дальше все стремительно завертелось – в считаные дни я оценил ее ум, смекалку, способность с первого раза понимать суть дела. Машка оказалась очень образованным, эрудированным человеком, имеющим не меньший опыт работы по специальности, чем у меня, пусть и не в качестве адвоката. Оказалось, что мы одного возраста.

Мы с ней совпали, совпали во всем: в литературе, в музыке, в кино, в живописи. Что было интересно мне, интересовало и ее. Между нами начался настоящий служебный роман, которое мы долгое время от всех скрывали, причем скрывали успешно, так что мог бы позавидовать любой шпион.

Машка – яркая, ослепительная блондинка с синими глазами и тонкими выразительными губами. И, как это ни парадоксально для такой внешности, она обладает удивительно умным взглядом. У нее роскошные длинные волосы. Когда она их не убирала, они ниспадали густым водопадом до талии, которую я мог спокойно обхватить двумя ладонями.

Почему-то всего этого я не заметил при первой встрече. Зато заметили остальные. Из семнадцати адвокатов коллегии не осталось ни одного (пожалуй, кроме Андрюхи, о котором позже), кто бы не предложил Машке быть его подругой, любовницей, музой, женой, наконец. Но, к великому сожалению коллег, через два года после знакомства Машка стала моей законной женой, не оставив им ни единого шанса.

Свадьба была веселой, солнечной и счастливой, как полагается, с песнями, плясками и даже мордобоем. Наверное, благодаря ему через три года после свадьбы результатом нашего союза стало рождение сына, которому месяц назад исполнилось два с половиной года. Сына назвали в честь моего отца Вовой – Владимиром Витальевичем Ковровым.