Лоли что-то промурлыкала во сне я перевернулась на другой бок, плед сполз на пол, оголяя юное красивое тело. Ричи подошел к кровати и сел на край, любуясь девушкой. Год назад он отбил ее от шайки хиппи и привел в свою лачугу. Девчонке шел шестнадцатый год, но нрав у нее был хуже, чем у дикой кошки. При первой же попытке овладеть ею Ричи схлопотал коленом в пах, все желание как рукой сняло. Так они начинали, но в результате, как и каждая кошка, Лоли пригрелась и замурлыкала. И все же Ричи был осторожен с ней. Ее боевой характер время от времени давал о себе знать. Однажды она потребовала, чтобы он научил ее стрелять. И ему пришлось этим заняться. Ричи ей не противоречил.

Стрелки часов приближались к полудню. Нэд вышел из ванной, прошел в спальню, скинул халат и начал неторопливо одеваться перед огромным трюмо. “Прошла неделя, – думал он, глядя на свое отражение, – и его уже трудно узнать”. Вместо впалых щек образовалось гладкое холеное лицо. Седые патлы сделались черными, их остригли и уложили в прическу “а ля президент”.

Никаких чудес. Нэд готовил себя к этому перевоплощению десять лет, пылая ненавистью к брату.

За годы, проведенные за решеткой, Нэд не получил от брата ни встречи, ни передачи. Он просто вычеркнул его из своей жизни. Времени для размышления в тюрьме достаточно, и Нэд сотни раз обдумывал и проигрывал варианты мести. Три года назад освобождался его сокамерник по кличке Коротышка, он часто выручал этого хлюпика. Коротышка Кром слыл козлом отпущения, и, как правило, все шишки сыпались ему на голову. Нэд был человеком дальновидным и взял Коротышку под свое крыло. Вскоре он добился, чтобы Крома перевели в его камеру, и Коротышка успокоился за широкой спиной человека, которого в тюрьме побаивались и уважали. Два года они провели вместе. Нэд отлично раскусил своего подопечного, он знал жадность, а главное, преданность Крома и понял, что это именно тот человек, который ему нужен.