- Закон силу признает, - Энвер с силой захлопнул чемодан. Мать и сестры-двойняшки дружно заплакали. Сестры потому, что заплакала мать, а ту пугало дело, из-за которого сын ехал в город и его злость.

- Тише, - прикрикнул на женщин дед. - За силу в тюрьму сажают, внучек. Отец твой мягкий человек был, но, может быть, по-другому и нельзя было. Этот Байрамов оказался очень подлым человеком.

- Ничего, это будет последняя его подлость, если он не вернет наши деньги.

- Не последняя, - возразил дед, - десять лет прошло, за это время он, наверное, еще многих обманул... Но все же хорошо было бы, если б ты его припугнул.

Притихшие было мать и сестры опять заплакали.

- Получишь деньги, - уже не обращая на них внимания, сказал дед, - будь осторожен, есть в городе жулики. Так и ждут момента, чтобы обвести человека вокруг пальца. Особенно женщин остерегайся, - и, понизив для приличия голос, он добавил: - Они все, знаешь, какие... И как кончишь дело - назад. Добра там не жди. Вот отец твой любил город - сам видишь, что из этого получилось.

- Конечно, - сказал Энвер и взял в руки чемодан, - мне там делать нечего, деньги вышибу из него - и домой. Лишь бы найти его.

Мать и сестры заплакали еще громче...

Дед пошел провожать Энвера до шоссе. Они предполагали найти машину, едущую прямо до Баку. В крайнем же случае надо было доехать до Маразов, а там пересесть в один из автобусов, едущих на Баку через Шемаху.

Как всякий житель Маразинского района, Энвер в детстве не раз бывал в Баку. Его возил туда отец, очень любивший ездить в город; частенько на день-другой брала его с собой мать, которая то возила туда на продажу мацони, то нанималась стегать одеяла и взбивать шерсть для матрасов. Последние пять-шесть лет Энвер в Баку не ездил. Своих дел у него там не было, а сопровождать родителей он не мог, потому что начал работать.