Двенадцатый номер, который ему был нужен, пришел сразу, и, забравшись одним из первых в вагон, Энвер устроился на площадке, зажав чемодан ногами.

Трамвай тронулся, через открытое окно подул встречный ветерок, и вагон, раскачиваясь и поскрипывая, помчался вниз по крутой улице. Мимо мелькали двух-трехэтажные дома, магазины и люди, много людей. Тесно от людей было и в трамвае. Чемодан Энвера занял довольно много места па площадке (под сиденье он не поместился), натыкаясь па него, все ворчали и спрашивали, чей это чемодан здесь торчит в проходе. И всем Энвер угрюмо отвечал, что чемодан его. Дальше вопросов не следовало, а чемодан продолжал оставаться на своем месте.

Какой-то парень с девушкой попросили разрешения сесть на него, и, пока Энвер раздумывал, сломается чемодан под ними или нет, они уже уселись. "Да, с этими горожанами действительно надо держать ухо востро", - подумал Энвер, разглядывая по очереди парня с длинными волосами и девушку в короткой юбке.

- В тесноте, да не в обиде, - сказала девушка и улыбнулась Энверу.

"Шиш, - подумал он про себя, встретившись с ней взглядом, - так я и улыбнулся тебе".

- Когда Бешмертебе будет? - спросил он у нее вместо улыбки.

- Следующая остановка. Мы тоже там выходим.

По плану от Бешмертебе, пятиэтажного дома, построенного в тридцатые годы, надо было идти вверх мимо строящегося театра. Сейчас театр уже был построен, а перед ним стоял памятник поэту Физули.

В пиджаке было жарко, капельки пота скатывались по шее, спине и насквозь пропитали уже рубашку. Энвер шел быстро, уверенным шагом. Чем ближе он был к цели, а от театра до улицы, на которой жил Байрамов, было рукой подать, тем быстрее и решительнее он шел. Навстречу Энверу вдоль тротуара, заливая часть улицы, текла откуда-то вода. Энвер знал, что в городе есть водопровод, и догадался, что, наверное, где-то лопнула труба. Как раз, когда он додумался, откуда взялась вода, мимо проехала машина и обдала его брызгами.