В кабинет профессора Корнеля, или нет, Расина, тогда ладно. В кабинет некоторого профессора лингвиста-ихтиолога развязной походкой вошел немолодой уже дельфин. Сел напротив, заложил ногу на ногу, а так как закладывать было нечего, то он сделал вид, что заложил. И произнес:

- Ну-с?

- Я вас не вызывал, - профессор тоже сделал вид, что ничуть не удивлен, но не так-то легко обмануть умное даже животное, с подозрением на разум.

- Я сказал только "ну-с!" А дальше вот что: сегодня дежурный по океанариуму, фамилию забыл, во время кормления нас, - я имею в виду дельфинов, а также других китообразных и даже китов, во-первых, тухлой рыбой, во-вторых, ругал нецензурно.

- В каких выражениях? - спросил профессор и взял блокнот.

- Я уверяю вас, что в самых-самых. Там были и "дармоеды", и "агенты Тель-Авива", и что самое из самых - "неразумные твари".

- Я сейчас распоряжусь и его строго накажут.

- Не беспокойтесь, он уже наказан, но вы должны были бы попросить извинения за него, ведь вы той же породы и тоже не всегда стесняетесь в выражениях! Население требует! Иначе будут последствия!

Только здесь оскорбленный профессор вспомнил, что дельфины еще не умеют говорить, что работе, конечно, еще далеко до конца и что, как это он сразу не понял, - ведь это сон, переутомление.

- О, господи, - он ткнул себя в подбородок хуком слева и закурил сигару.

- Господь не нуждается в том, чтобы его поминали здесь. Ему достаточно наших вздохов и обид. К тому же он сейчас спит. Вот его трезубец. - Здесь дельфин довольно бесцеремонно вытащил изо рта сраженного профессора сигару и закурил, пуская громадные кольца изо рта в сраженного профессора.