Три Процента уже хотел было свалить, пользуясь образовавшейся возле столовой толкучкой, но около него плюхнулся на землю незваный опекун со своей тарелкой.

— Справился? Молодец. Еще часик отдохнем и дальше двинем.

— Куда двинем? — поинтересовался Лопухов.

— Я думаю, в запасной полк для начала. Тут таких как ты, необученных, считай половина.

— А кормить будут? — задал животрепещущий вопрос Вова.

— Будут. Нам, думаю, не один день идти, а все, что из дому брали, уже подъели. Ты за меня держись, со мной не пропадешь. А пока тарелку в посудомойку отнеси — народу много посуды мало.

Новая информация кардинально меняла ситуацию. Идти будут на восток, подальше от фронта, что полностью совпадало с Лопуховскими планами. По дороге будут кормить, еще лучше. А свалить можно в любой момент. Приняв решение, Вова отнес грязную тарелку внутрь столовки и сунул ее в низкое окошко, из которого шел пар. Ложку он предусмотрительно заначил, решив, что ему она нужнее.

— Ста-ановись!

Громкий крик вырвал делягу из блаженного забытья, в которое он успел впасть за послеобеденный час, размякнув на полуденном солнце.

— Пошли, — подхватился здоровяк Федоров, закидывая на плечо лямки своего сидора.

Строй уже был разбит на сотни. Федоров и лопухов вместе с ним, оказались в первой шеренге.

— Ша-агом арш-ш!

Левая Вовина нога в модельном туфле из тонкой итальянской кожи сделала первый шаг по пыльной поселковой улице. На вопрос «Сколько нам идти?» его добровольный опекун только посмеялся «пять дней пехом, один день мехом». Если кто-нибудь сказал, что дорога займет еще одиннадцать дней, и все «пехом» — сбежал бы на первом же привале, а в то, что дойдет до конца, Лопухов и сам не поверил. Раз, два. Левой, правой, лесная дорога неторопливо сдавалась под топот множества ног, обутых в сапоги, ботинки, парусиновые и кожаные туфли. За день проходили 40–50 километров с одним привалом. Привал устраивали в населенных пунктах, там же организовывали питание мобилизованных. На четвертый-пятый день Вова втянулся в темп этих маршей, благо шел налегке.