Типичная англичанка, подумал Колби. Он широко улыбнулся, давая понять, что воздушная болезнь ему не знакома, и взглянул на соседку. Девушка, почти касаясь головой его плеча, по всей видимости, спокойно спала на откинутой спинке кресла. На вид ей было под тридцать, но в безмятежном сне ее лицо выражало почти детскую невинность. У нее был правильный овал лица, красивый цвет кожи, изящный подбородок и длинные темные ресницы. Рот ее был слегка приоткрыт, и у Колби неожиданно появилось желание поцеловать спутницу. Хорошо бы в лондонском аэропорту вместе сойти с трапа и пройти на таможенный контроль, подумал он. Тут самолет взмыл вверх, затем опять провалился, после чего мягко повернул вправо.

Колби оторвал от соседки взгляд, полез за сигаретой и неожиданно услыхал, как та что-то произнесла. Дай Бог, лишь бы ее не тошнило. Он всегда испытывал к женщинам слабость, но никогда не обижался, если при попытке установить с ними пусть даже дружеские отношения получал отказ. Сейчас ему предоставлялся шанс, упустить который было бы просто глупо.

— Простите? — спросил он, повернувшись к ней.

Глаза ее были по-прежнему закрыты, но губы вяло произнесли:

— Вы тикаете.

— Я — что?.. — переспросил он, сдвинув брови.

Вновь губы соседки зашевелились, на этот раз ее слова прозвучали более явственно:

— Вы тикаете.

Его охватил ужас.

Самолет рванул вперед и затем опять изменил направление движения. Эта махина болталась в воздухе, словно перышко.

Ох уж эта чертова качка! Так ему путешествовать еще не приходилось… Колби едва успел избавиться от первого оцепенения, в которое его повергли слова милой спутницы, как та вновь заговорила:

— Надеюсь, вы не везете с собой бомбу? Вопрос прозвучал очень тихо, так, чтобы никто, кроме Колби, его не услышал.

Пытаясь убедить попутчицу в том, что та ослышалась, он пошутил:

— Видите ли, это всего-навсего старый довоенный образец. Такие редко взрываются.