- Будут проверки, наедет комиссия. Так что будьте осторожны.

- Мало осталось, - проговорил Ровшан, тоже "дембель". Он служил в ремонтной роте и слыл отменным "шлангом". Все в части знали его неторопливую походку, руки в карманах бушлата и блестящие сапоги. Он всюду мелькал, но нигде не работал. Отец его был секретарем компартии в одном из районов Азербайджана, что значило, что денег было достаточно купить свободное время. Кроме того, у Ровшана был хорошо подвешен язык, так что помимо "шланга" офицеры знали его как крупного демагога и кляузника.

- Мало осталось. Надо вытерпеть. Ты, кстати, не выяснил у шефа когда первая партия увольняется?

- Если не ошибаюсь, то после двадцатого числа. Меня вряд ли так рано уволят. Водители всегда второй партией увольняются.

- Фуфло вс это. Бабки дай и тебя уволят.

Двое молодых земляков - Шаик и Кямиль тоскливо слушали об увольнении.

- Мне порой кажется, - сказал Шаик, - что я в армии родился и в армии умру.

- Тебе тяжело потому, что дивизион у вас дурацкий.

Второй дивизион, где служил Шаик имел дурную слав. Его ещ называли "дисбат" - дисциплинарный батальон.

- Да, у нас в подразделении во все дырки...

Последнее слово нав ло всех на разговор о бабах, то есть женщинах. Фикрет сегодня должен был пойти на свиху. Вот будет ломки ему...

- У него баба появилась?

- Лейтенанта Соловь ва жена.

- Не может быть!

- Она такая уродина.

- А часто такие ищут... э-э... компенсации. Вот, - и Ровшан заржал

от удовольствия собственного умозазключения. Какое мудренное слово нашел!

- Часто бывает наоборот, - сказал Кямиль. - Вы чувиху Полищука видели?

Фархад удивленно поднял брови. Полищук был известным на всю часть

"чмо" номер один.

- Он мне фотку своей невесты показал. Такая клевая. Я про себя сказал сдохни Кямиль!