Дверь нашего вагончика с треском распахнулась, и в нее с шумом ввалился раздобревший командир четвертой группы, который при виде Пуданова попытался перейти на строевой шаг и поднести пухленькую ладошку к отсутствующему козырьку.

- Товарищ майор, лейтенант Вжиков с боевого задания вернулся не только живой!… Но и практически невредимый. Все боеприпасы крепостью сорок градусов у незаконных, подчеркиваю, вооруженных бандформирований Чеченской Республики Ичкерия изъяты, конфискованы, выцыганены, выменяны и сейчас складированы в самом надежном месте. Автомашина Урал в целости и сохранности, водитель жив-здоров. Оружие и радиостанцию не получал. Доклад окончен! О, а ты как здесь оказался?

Последняя фраза была адресована лично мне.

- Стреляли, - отшутился я, пожимая ему руку.

- А где же трофеи? - спросил ротный.

- Так она же самопальная, вдруг вы отравитесь! Я на свою душу такой грех брать не хочу!… Вы же мои боевые товарищи, - Вжик заканчивает говорить с пафосом, но его глазки перебегают с места на место.

- А как же Верховное Главнокомандование? - задумчиво спрашивает Пуданов и тут же поясняет суть вопроса. - Они же ее потребляют!.

- Потребляют - не то слово!… Кушают ее родимую и утром, и днем, и вечером… - залился смехом толстячок.

- И после отбоя под одеялом, - иронично вставил я.

- Во-во…, а по ночам они ее просто хлещут. Их мне не жалко. - тут Вжик замечает наше застолье и громко возмущается. - О, Господи… товарищ майор! И вы тут водочкой балуетесь? Ну ничего святого не осталось на этой земле!