Я невольно посмотрел на сидевшего у печки помощника начальника караула Шумакова, который отвел взгляд в сторону. Это меня совершенно не удивило и я спокойно подтвердил свою ошибку:

- Да, это был я! В первый раз с кем не бывает… А ты лучше спроси у Шумакова, кто потом эту мину подорвал… А затем спроси у него же, как следующей ночью снимали с дерева и уничтожали несработавшую мину МОН-50… И кто все это сделал поинтересуйся… Тупорылый минер, опытный ветеран или кто-то еще? Ну что же ты молчишь?

Но Нагибин видимо уже знал про всю эту историю и потому продолжал хранить военную тайну. Пришлось мне обратиться уже к непосредственному свидетелю:

- Шумаков, может ты сам ему расскажешь?

Помначкар захлопнул дверцу загудевшей буржуйки и глухо сказал:

- Это сделал товарищ старший лейтенант.

После его слов в маленькой караулке наступила тревожная тишина. И так уже все было ясно, что Нагибину уже нечего добавить к своим доводам. И теперь все опытные солдаты ожидали моей окончательной реакции на его выходку, которая могла повлечь за собой как одиночную карательную акцию, так и массовые репрессии против дембельского состава группы.

Честно говоря, меня взбесило упоминание о "незначительной" моей ошибке при установке МОНки и сознательное замалчивание других обстоятельств. Я бы еще воспринял данную наглость сдержаннее, если бы это произнес кто-то из действительно заслуженных и бывалых разведчиков… А Гибс таковым не являлся… Но я сдержал свою ярость и осторожно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. Затем моя нижняя челюсть выдвинулась вперед и я сказал мрачным и зловещим тоном следующее:

- Скоро будет война… И я в свою группу наберу побольше дембелей.

Вот там-то и посмотрим на что вы годитесь и заодно проверим ваш богатый боевой опыт… Вопросы еще есть? Тогда свободен…