Само собой разумеется, что к догорающим беленьким самолетикам тут же примчались иностранные и российские журналисты, которые по белому реверсивному следу в небе и по характерному запаху сгоревшего авиационного керосина моментально определили, что коварный авиаудар по "мирным учебно-тренировочным самолетам " нанесли только российские штурмовики… Но на следующий же день генерал ВВС России так широко и непонимающе развел своими руками-крыльями, что всем стала ясна и очевидна бессмысленность всяких журналистских расследований.

Вспомнив отчаянное рвение отечественных репортеров в этом деле, я невольно поморщился и продолжил рассматривать покореженную авиационную технику, которая длинной и изломанной вереницей вытянулась на земле вдоль взлетно-посадочной полосы аэродрома Ханкалы. Многие самолеты с перебитым шасси лежали на фюзеляже с открытыми гермокабинами. Две-три машины разломились пополам от прямого попадания то ли ракет, то ли мелких авиабомб. Версии об изношенности отпадали начисто, поскольку рваные края корпусов не сохранили следы ржавчины…

Минут с пять я рассеянно изучал небольшие пулевые пробоины в блестящей обшивке, стараясь определить точный калибр влетевших в цель боеприпасов, но коэффициент погрешности выдавал лишь приблизительные данные… Не меньше 12,7, но и не больше 20 миллиметров… Или 23, на худой конец… Затем решил, что мой короткий отдых несколько затянулся и уже пора идти в свой отряд специального назначения. Устало вздохнув во всю грудь, я поднялся на ноги, слегка размялся, взял в руки две свои сумки с военно-полевым имуществом и по чавкающему грунту зашагал к небольшому двухэтажному зданию, где по данным разведки располагался штаб теперь уже моего третьего батальона.