У саперов в палатке стоял полумрак, свет струился из двух полуоткрытых окон, остальные были закрыты. Из угла доносилась игра на гитаре, и пение, я пошел на звук и увидел дембелей, судя по всему, они что-то пили, увидев, что кто-то идет, они сначала притихли, но потом, узнав, крикнули:

— О, пехота к нам пожаловала, ну проходи, гостем будешь.

— Да мне некогда, скоро выезжаем, я Индрека ищу. Где он, не знаете?

— Только что был в офицерской половине палатки, он же теперь с шакалами кентуется, — ответили мне.

— Я слышал, у вас вчера подорвался кто-то? — спросил я.

— Да, Эдик с Дагестана, да ты, Юра, его знаешь, он у вас в роте часто бывал. Вот поминаем, на выпей браги, извини, спирта не достали.

— Да ладно, какой там спирт, наливай что есть.

Мне протянули кружку с брагой, я выпил и спросил:

— Сильно его потрепало?

— Да какой там потрепало, его фугасом разорвало на куски, мы еле собрали тело в кучу, голову и одну ногу так и не нашли.

— Что, мина с каким-то приколом была?

— Откуда знать, мины нет — взорвалась, Эдика тоже нет.

— Э-э-э, пидор! Ты куда сел? — заорал кто-то из дембелей.

Я обернулся и увидел чижа, который соскочил с кровати как ошпаренный, а когда присмотрелся, то понял. Оказывается чиж по запарке сел на Эдика кровать, которая была поверх одеяла заправлена наискось красной лентой.

— Смотри под жопу урод, и ваще, уйди с глаз моих, пока я гитару на твоей тупой башке не разбил!

Чиж, недолго думая, мгновенно исчез из поля зрения, потому как на пьяных дембелей нарваться, это хуже чем на мину.

— Бля буду, ну что за чижы тупые пошли, я обадеваю просто, — начал кто-то возмущаться.

Мне некогда было расслабляться, и я встал с кровати, махнув мужикам рукой, сказал: