Подходя к нашей палатке, я увидел невдалеке Серегу из батальонной разведки, и окликнул его:

— Серый! Иди сюда, сказать что-то надо.

Он медленно направился к нам, подойдя, поздоровался и спросил с растяжкой так:

— Ну, ч-е-е?

— Едрена мать, а накурился ты, как удав, — сказал я ему и спросил: — Чарс есть?

— Да, есть тут кропалек от лепешки.

— Ну так дай немного, а то сам нахапался и плаваешь между палаток.

— На вот, бери весь, у меня в парке есть еще.

Он достал из кармана кусок от лепешки и протянул нам.

— Ну, ни фига себе кропалек, здесь почти пол лепешки, — удивился я, и протянул чарс Хасану.

— Хасан, на, забей косяк в оружейке, а я сейчас подойду, мне тут надо кое-что сказать доблестной разведке.

Хасан удалился, а я обратился к Сереге:

— Серый, чего вы там паритесь?

— А че такое? — удивился он.

— В прошлом рейде вы кого обстреляли возле духовского моста?

— Как кого? Духов вроде.

— Я что, похож на духа? А тебе не показалось, что вы наш взвод обстреляли?

— А что, это вы были да, вы да?

— Мы да, мы да, — передразнил я его, — наш ротный сказал, что по башке настучит вашему летехе тормознутому за такие приколы.

— А что вы сразу на нас, может, это духи были, — начал было возражать Серега.

— Хасан выковырял из глины пулю, она была от КПВТ, и мы видали ваш БТР, который за сопкой крутился, а когда мы ракетницу пустили, вы поняли, что запарились и сквозанули оттуда.

— Это Пипок начал орать: вон духи под мостом, духи под мостом, — оправдывался Серега.

— Пипок ваш придурок, он как накурится, ему везде духи мерещатся, нашли, кого слушать. Ну ладно, я пошел, привет передай Пипку, и скажи, путь бинокль в «шары» себе вкрутит.