В правом углу у выхода располагался небольшой отсек, огороженный деревянными щитами. Внутри стояла единственная кровать с посеревшей подушкой и пыльным синим одеялом, которое в знак траура было наискосок охвачено широкой красно-серой полосой. У изголовья на табурете находился гранённый стаканчик, наполненный до середины водкой и положенным на него куском чёрного хлеба.
Я осторожно переступил через разбросанные у порога остатки ящика и шагнул в кубрик. Здесь когда-то жил мой предшественник — командир первой группы первой роты старший лейтенант Олег Кириченко. И именно в этом отсеке мы и «беседовали» с ним минувшим летом… А потом мы двое суток шастали по зелёнке в пригородах Грозного. Олег ещё тогда в июле что-то предчувствовал, поскольку первой ночью он выбрал себе в качестве позиции сталинский ДОТ, а следующей ночью собственноручно выкопал персональный окоп для стрельбы лёжа.
Увы… На Центральном Рынке города Грозного у него не было никакой возможности занять оборону под мощным бронеколпаком или хотя бы залечь в земляном окопчике. Олега убили внезапным и подлым выстрелом в затылок.
Увы… Увы… Увы… Минут пять я постоял рядом с его кроватью, вспоминая и поминая погибшего.
— «О-о-о… Господи, Господи, помоги мне избежать такой участи!» — обратился я напоследок к Всевышнему, после чего направился к выходу.
Во внутреннем дворике я заметил дежурного по роте, который только что вышел из канцелярии и направился прямиком ко входу в третью палатку. Я сразу же окликнул его и попросил открыть ружпарк, чтобы я смог проверить оружие первой группы.