— Боевики конечно же будут на нас смотреть очень злыми глазами… — рассуждал ротный. — Но напасть на нас среди бела дня они вряд ли захотят. Ведь бригадная артиллерия дотянется и до ихней окраины. Так что духи рисковать в-открытую не станут.

— Надо бы нам изобразить сеанс радиосвязи. — предложил я. Мол, «первый-первый, я — второй! Проезжаем блок-пост у Старых Атагов!»

— Ну, да. — кивнул головой Иваныч. — А вот потом. У нас «случайно» обрывается трос и БТР останавливается в нужном нам месте. А БМПешка уезжает вроде бы за техпомощью в ближайшее подразделение и где-то там застревает. То есть долго не возвращается. А БТР по-прежнему стоит на дороге, мимо него проезжают якобы гражданские автомобили… И таким образом по всей округе начинает распространяться информация: что на обочине стоит сломавшийся БТР, что при нём всего двое или трое солдат. Ну, и так далее.

— Понятно! — сказал я. — А с наступлением сумерек моя группа выползает из бронетранспортёра и занимает боевые позиции неподалёку. Экипаж будто бы греется у костра… Дрожа от якобы холода.

— А если духи попросту долбанут по БТРу из гранатомёта? — спросил доселе молчавший лейтенант Волженко. — То есть они остановятся и шарахнут «мухой» ещё днём?

— То есть когда все мы ещё будем прятаться внутри БТРа! — заявил я ротному. — Что тогда?

— Ну-у… — проворчал командир нашего разведотряда. — Если всего бояться…

— Да мы тут боимся одной-единственной «мухи»! — тут же возразил ему я. — Или же двух «мух»! Одной могут пульнуть по твоей БМПешке, а второй долбануть по моему бронетранспортёру!

— Тише-тише! — сразу же осадил нас товарищ майор. — Ну, что вы так расшумелись?.. Можно посадить на каждую броню по два-три человека! Тогда тем, кто засел внутри будет и поспокойнее, и посвободнее.

Я поднял голову повыше и оглядел нашу палатку. Мы сейчас действительно расшумелись, открыто обсуждая рискованный план предстоящей операции. Тогда как в палатке сейчас находилось много бойцов, причём, как опытных дембелей, так и начинающей взрослеть молодёжи.