Говорил я хоть и сгоряча, но зато от всей души… Видать, наболело…

— А вот за петухов придётся ответить! — с важным апломбом заявил Засада.

— Ты тут к словам не цепляйся! — строго осадил его я. — Не в балагане находишься…

Сейчас мы… «Почти все»… Будто бы в прежнем составе находились в палатке разведроты 166-ой бригады и дружно пили горькую… Поминали начальника разведки и его верного связиста… Их тела перед ужином наконец-то загрузили в вертушку… И погибшие наши товарищи отправились в свой последний путь…

Мы долго смотрели вслед улетающим… Боевым соратникам… Но бортовые огни исчезли, шум винтов стих вдали… И мы решили собраться на прощальную тризну… Скоро должны были подойти Скрёхин и Волженко, но они слегка задерживались…

Уже сама по себе заканчивалась третья бутылка на шестерых, но в боекомплекте имелось ещё четыре… На мой взгляд почти трезвенника… Мы и так уже выпили достаточно, но это пока не ощущалось. Водка никак не брала наши взбудораженные потерями командирские натуры… Военные, так сказать, особенности. Зато языки наши работали с неимоверной легкостью и поразительной скорострельностью. Мы уже успели перемыть косточки всем чеченским боевикам во главе с генералом Дудаевым, досталось затем на орехи и нашим начальничкам… Но аппетиты всё росли, а головы оставались у всех, естественно, очень ясные… И теперь мы добрались до глобальнейших российских проблем… Если их так бурно и навязчиво обсуждают умники и умницы сидящие в телевизионном ящике, то почему бы и нам не почесать языки на эти же темы?!.. Только вот мы были гораздо откровеннее и смелее… Ну, и честнее!

— Не цепляйся к словам, Стас!.. — повторил я после коротенького молчания, пока все принимали вовнутрь и теперь закусывали…

— А что такое? — то ли глумился, то ли издевался Гарин. — Говори-говори… Мы тебя слушаем…