Солнечный луч, пробив слюдяное оконце, упал на спящего князя. Князь подёргал набухшими веками, сдвинул брови и быстро открыл глаза. Долго ли, коротко длился сон, сваливший ничком на лавку, только встретила явь прежней докукой. Из головы не выходило вчерашнее. Что волк и мальчонка в самое время в кустах залегли, в том сомневаться не приходилось. Портило дело, что оба в живых остались. Найти, на цепь посадить, уничтожить. Да где искать? В лесу болото путь преградило, болотный морок глаза отвёл. Заняться расспросами? Слухи пойдут: «Неспроста князь про волка выведывает. Первых храбрецов повернули вобрат

– Поспешить с вестью, – пробормотал он вслух и, хлопнув в ладони, мысленно повторил всё, что твердил себе со вчерашнего дня: «Церковь союзником выступит. Мизинный народ до чудес охотник – поверит. Бояре идти поперёк не отважатся. Мальчонка сам промолчит, в спор со святыней не вступит. А если пути в другой раз скрестятся, промашки не будет. Стрела попадёт в цель».

В горенку тенью вдвинулся челядинец Анбал, подал умыться, поправил на лавке сбившийся полавочник.

Был Анбал низкоросл, тёмен лицом и чёрен, как жук. Нрав имел неуживчивый, мрачный. За что полюбился князю и тот приблизил его к себе, для всех оставалось загадкой.

Князь расчесал коротко стриженную с проседью бороду, перетянул витым кушаком ладно сидевшую на широких плечах рубаху с разрезами по бокам, прислушался к шумному разноголосью.

– Боярин Пётр, зять Кучков, с детскими в гриднице

Просторная гридница находилась поодаль от облюбованной князем горенки, но звуки пьяного разгула проникали повсюду.

– Пируют?

– Рады, что домой воротились.

– Яким где?

– Боярин Яким Кучков к княгине Улите Степановне проследовал.