Да, наверно, уже кончилась.

У него кончилась, у нас -- начинается. Через две минуты. Ну, кто -- за? ([Голосуют.]) Так: три -- за. Кто против? ([Поднимает руку.]) Так: я -против. Большинством голосов -- пум-пум-пум-пум-пум-пум, тьфу, привязалось...

Базиль Модестович, это же национальный гимн!

Ах, да, простите... резолюция о переходе к демократической форме правления и экономической реформе пум-пум-пум-тьфу!.. принята. Подписи. ([Расписывается.]) Густав! ([Протягивает бумагу Густаву, тот расписывается.]) Петрович! ([Протягивает бумагу Петровичу, тот расписывается.]) Передай Цецилии. ([Петрович передает документ Цецилии, та расписывается.]) Матильда! Эй, Матильда!

[Входит Матильда в чем мать родила.]

Переведи это на местный язык.

Когда?

Сейчас.

Ой, так там же пресса.

Подождут. Обеденный перерыв еще не кончился.

Но они в двери лезут.

Обождут, Не 17-й год. Переводи. Это -- что за маскарад?

Вернее -- наоборот.

Так ведь поворот на 180 градусов.

Так то на 180, Матильда, а ты на все 360 хватила.

Это чтоб бесповоротность символизировать, господин Президент: что после демократии дальше ничего не будет. И что демократия естественна.

Прессе это должно понравиться. Хороший кадр: рядом с Топтыгиным. ([Распускает галстук.]) Переводи.

Ой, щас. ([Убегает.])

Петрович, сигару хочешь? Фидель прислал.

Ага... Кровь, говорю, с молоком.

Держи. Ну, про молоко мы всё знаем. Гейгер зашкаливает.

Про кровь тоже.

Что да, то да.

Даже неинтересно.

Интересно, что это в Матильде больше демократии радуется: кровь или молочко?

И--и, Густав, сигару? Впрочем, что ж это я? Ты ж некурящий. Тебе, Цецилия, тоже не предлагаю. Кончай арбуз.

Я бы взял одну. Ради такого случая.

Какого "такого"? Держи.

Ну, демократия все-таки.