общество в целом. Этой гениальной идее, вероятно, принадлежит будущее. – Все остальные государственные системы – буржуазного или интернационально-социалистического свойства – безвозвратно скомпрометировали себя. Сила Прудона вытекает из его системы мышления, сочетающей ряд непреложных принципов с особого рода творческой недоговоренностью, хранящей богатые возможности для осуществления различных вариантов общественного развития.

Обзор французских событий в «Исповеди революционера», посвященный в основном истории февральской республики 1848г., – яркий пример обобщающей мысли Прудона. Это описание не утратило ценности за давностью лет, рисуя типичную картину последовательного разложения при всяком перевороте, происходящем без участия сознательной национальной силы. Прудон изложил события, подчеркнув их неизменную суть в части, касающейся главного принципа государственного устройства. Свержение монархии в 1789г., конвент якобинцев, Директория, диктатура Бонапарта, восстановившего «сколько мог старый порядок»; реставрация монархии, изгнание Карла X; июльская монархия Луи Филиппа, с 1830г. правившего 18 лет – «гнусного развратителя принципов», сводившего всё к деньгам, к «торгашескому позитивизму» – этапы французского падения. «Капитал утвердился в 1830г., как единственный принцип, имевший шансы на долговечность… В 1848г. парламентская ссора повергла в грязь блудницу», – сообщал социолог.

Прудон доказывал бессмысленность революции 1848г., когда декретом 24.02. было основано «Правление труда». Но народ «поспешил восстановить власть и дал ее в руки нескольких человек… Здесь в последний раз с поразительной ясностью обнаружилась неспособность правительства делать революцию. Оно не сделало ни малейшего опыта какой-либо земледельческой или промышленной организации». Это правительство показало, что оно несовместимо с трудом. Таким образом, «народ учредил «правительство революции», не поняв, что революция требует, прежде всего, отмены правительства», – заключал Прудон.