Таким образом, Сорель из революционных соображений осуждал классовый мир в государстве, не принимая в соображение, что социальный мир необходим государству для нормального развития, если только он не связан с консервацией государственного упадка. Ученый, однако, с постоянным сомнением размышлял о Германии: «Наши романские страны представляют очень большие препятствия для осуществления социального мира, потому что внешним образом классы разграничены гораздо сильнее, чем в странах германской расы».

Сорель не уставал обличать характерные особенности парламентской жизни и советовал пролетариату использовать все средства для достижения своих выгод: «Депутаты решают дела, имея в виду лишь интересы влиятельных избирательных кадров, стараясь не возбуждать особенно громких протестов в лагере тех, интересы которых принесены в жертву… У рабочих нет денег, которые они могли бы предложить депутатам, но у них есть гораздо более действенное средство: они могут пугать, и уже несколько лет они широко пользуются этим оружием».

Главный фактор социальной политики Сорель видел в трусости правительства. – «Больше всего удивляет даже самих рабочих тот страх перед их силой, когда магистраты опасаются призывать войска, а офицеры переносят оскорбления и толчки. Префект стремится избежать обострений, пытаясь запугать обе стороны и привести их каким-то образом к соглашению». Во Франции, отмечал Сорель, тактика непосредственных революционных действий обретает популярность и сочувствие.

Он снова привел слова Клемансо по поводу французских отношений с Германией, применив их к социальным конфликтам: «Нет лучшего способа заставить противную сторону повышать свои требования, как политика бесконечных уступок. Всякий человек, всякое государство, принужденные во всем уступать, в конце концов, должны уничтожиться. Кто живет, тот сопротивляется; кто не сопротивляется, того растащат по кусочкам».