«Я сначала решила, что это жаба, которую изуродовала наша старая цапля, — говорит она. — Но когда подошла ближе, то увидела, что она покрыта шерстью! Стюарт лает, а она плавает. Я кричу Стюарту: „Нельзя! Фу!» И тут она как набросится! И я, не успев сообразить, что к чему, поймала ее в ведро».

Это огромная мешетчатая крыса, противная как черт. Передние зубы — как два ржавых долота. Она стоит в ведре на задних лапах и рявкает на нас через край. Хьюб берет ведро, наклоняется и скалится с не менее страшным видом. Пару минут они щелкают друг на друга зубами, а потом Хьюб открывает свою коробку для ланча и запихивает туда крысу — прямо рядом с термосом, бутербродами и яблоком.

— Выпущу ее на лесосеке, — замечает Хьюб и улыбается, повернувшись к Джун.

— Смотри, не перепутай ее с бутербродом, — ухмыляется Джун. — А то еще съешь крысу!

— Во будет классно! — откликается Шерри, как это умеет только она, и выходит из дома ждать автобуса.

— Правда, классно! — подхватывает Калеб.

— Автобус! — кричит мама. — Квистон, ты сделал домашнее задание? Калеб, где твои ботинки?!

Хьюб благодарит всех за завтрак и обещает быть внимательным.

Я не знаю, что я буду отвечать на тему «Чем я помог маме в День матери».

Автомобилист за границей

В ПЛАЗЕ

...цветы гибискуса, как толстые мексиканские генералы в своих багряно-зеленых мундирах, шмякаются на камни и бетонные скамейки, нарядные, безвольные и слишком разморенные солнцем, чтобы вернуться к высокому статусу своих ветвей. Возможно, они попробуют это сделать позднее. Но сейчас — сиеста...

— Куда это годится! — кричит седой, коротко стриженный американец, приехавший из Портленда, — его лицо пятидесятилетнего мужчины покрыто потом, а новенький додж «поляро» стоит за тягачом, доставившим его к Управлению дальнобойным транспортом. — Пять тысяч миль — и три замены!