Самых что ни на есть крестьян из самого гребаного средневековья. А тут он и глазом не успел моргнуть и - здрасьте, оказался на Саут-Майами-Бич. Хлопает глазами и сам им не верит. Тут Зипу дают пушку и говорят: "Во-он того". Ну и Зип его кончает. Понимаешь? Они выбирают для вывоза таких ребят, которые любят пострелять. У этого парня не было здесь никаких связей, всем по фигу - поймают его, приговорят, засадят. Сядет этот - выпишут другого Зипа. Приедет с Сицилии новый парень, в черном костюме, рубахе, застегнутой на все пуговицы, без галстука и в шапчонке на самой макушке. Вот так и выглядел Томми Бакс десять-двенадцать лет назад, когда он был Томазино Битонти.

- Значит, ты надеешься, что он изменился не меньше, чем его костюм, сказал Торрес и внимательно посмотрел на Гарри. - Вид у тебя не очень взволнованный.

- Я всегда могу смыться из города, - ответил Гарри.

- Да, нервы у тебя - будь здоров, - ухмыльнулся Торрес. - Что есть то есть.

Гарри равнодушно пожал плечами. Только чего ему стоило это равнодушие.

Глава 2

Для Гарри Томми Бакс всегда был Зипом: парня привезли сюда, чтобы он кого-то там угробил, а он так тут и прижился, научился говорить по-английски, научился одеваться, но все равно остался всего лишь импортным фруктом.

Теперь он может прийти в любую минуту. Или уже пришел и где-то поджидает. Выйти бы тебе, дураку, из игры в шестьдесят пять, думал Гарри.

Кто-то когда-то выбрал этот возраст как самое лучшее время, чтобы бросать работу, какая бы она ни была, и сейчас Гарри согласился, что этот кто-то абсолютно прав. К сорока теряешь легкость походки, чувствуешь, что ноги совсем не те, какими были раньше, а еще через двадцать пять лет начинают отказывать уже все твои колесики и шестеренки. Гарри об этом не задумывался до прошлого года, когда пропихнули ему врачи какую-то свою трубку вдоль артерии, от паха до самого сердца, и посоветовали изменить образ жизни - для своей же пользы. Вот если бы хватило ума соскочить сразу, в том же прошлом году...